Где Москва отдыхала от слез: закрутки, огород и советская цензура

Место куда постоянно приезжали главные героини, чтобы отдохнуть, поговорить, и сбежать от городской суеты находится в Московской области, в поселке Барвиха.

В планах режиссера Владимира Меньшова было найти не просто дачу, а такую, которая смогла бы передать дух 60–70-х годов. И главное — показать место с особой семейной атмосферой, где всегда хорошо.

Наверняка у каждого из нас есть такое место: дача или деревня, где рядом семья и друзья. Проще говоря, у каждого должна быть своя Агаповка — как у Кузи из сериала «Универ».

Команда долго искала подходящий объект, вариантов было немало: Кунцево, Ново-Переделкино. В итоге идеальный вариант нашелся в Барвихе.

Но почему же Барвиха? Этот район славился живописной природой, хвойными лесами и спокойной атмосферой — словом, всем тем, что уже само по себе звучит очень кинематографично. В советское время здесь были дачи партийных работников и деятелей.

Дом на Лесной улице принадлежал одному из инженеров Министерства энергетики и служил небольшой семейной резиденцией.

Дачные сцены снимали летом 1979 года. Говорят, что владельцы дачи были поклонниками творчества Владимира Меньшова. В качестве компенсации им предложили сняться в массовке, но они отказались, зато экскурсию по съемочной площадке с удовольствием приняли.

Дача Тони для героинь стала местом спокойствия — таким же, каким и сегодня остается дача для многих из нас. Здесь после драматичных сцен наступает умиротворение: задушевные разговоры, летние выходные, домашние закрутки, огородные хлопоты.

На контрасте с Москвой, где у героинь постоянно происходят проблемы, дача кажется зрителю местом единения — семейным пространством.

Но даже такая простая и узнаваемая дачная жизнь не избежала вмешательства советской цензуры. Из первоначальной версии фильма вырезали почти час экранного времени, и сцена на даче тоже попала под нож.

Изменили судьбу хоккеиста Гурина, которого сыграл Александр Фатюшин. По первоначальному сценарию он должен был прийти к Люде пьяным, с собутыльником, и снова просить денег. Но цензоры решили: советский спортсмен, пусть даже бывший, не может пасть так низко. В итоге Гурина сделали трезвым, одели в строгий костюм и заставили пообещать начать новую жизнь.